Ведущий Джеймс Мэй, 60 лет, работал автожурналистом до того, как попал в Top Gear. Он ведёт The Grand Tour на Prime Video с Джереми Кларксоном и Ричардом Хаммондом с 2015 года. Живет в Лондоне со своей партнершей, танцевальным критиком Сарой Фратер. Интервью – Джорджина Робертс, портрет – Джуд Эдгинтон, The Times Magazine сегодня. Из девчачьих пупков кокаин мы конечно не нюхали. Временами мы вели себя довольно плохо, выступая с Top Gear Live по всему миру, и наделали много шума, но это был не такой рок-н-ролл, как нам хотелось думать. Мы просто пили слишком много вина и пива, кричали и кричали друг на друга, стараясь быть самыми смешными людьми в зале. Большую часть оставшегося времени мы дремали и пили прекрасный чай. Один или два человека думают, что я злой и очень зацикленный на себе. Или что я веду себя в стиле «Вы хоть знаете, кто я такой?». Многие люди утверждают, что встречались со мной или знают кого-то, кто меня знает, хотя на самом деле это не так, поэтому я не позволяю этому слишком сильно меня волновать. Я ел бычий пенис, гнилую акулу, змеиную кровь, кузнечиков. Я не брезгую едой. У нас были приступы расстройства желудка — это было неизбежно после всех этих путешествий. Но никто из нас никогда не болел дизентерией или лихорадкой Эбола; мы отлично справились. Конечно, во мне могут таиться какие-то ужасные вещи, о которых я не знаю. Меня уволили с работы, когда мне было двадцать, потому что я был бесполезен. Я действительно не знал, чем хочу заниматься. Я был мечтателем, которому не хватало амбиций. Отчасти я был бесполезен, потому что меня не интересовало то, чем я занимаюсь, работаю в автосалоне или на государственной службе. В журнале Autocar я переписал акростих, чтобы написать сообщение, в котором, по сути, говорилось, что работа — это боль в заднице. Руководство очень, очень рассердилось на это. Часть работы состоит в том, чтобы притворяться менее умными или менее информированными, чем мы есть на самом деле. Мы (Мэй, Кларксон, Хаммонд) достаточно либеральные, современные, дальновидные люди. Мы делаем это. Пожалуйста, не думайте, что мы все такие же в реальной жизни. Я стараюсь покупать красивую одежду, но она на мне выглядит дерьмово. Я странной формы. Я не был уверен в своих волосах с 15 лет. Если я их коротко остригу, то выгляжу больным или как Валери Синглтон из «Голубого Питера» в семидесятых. Я не думаю, что кто-то когда-либо смотрел мои телепередачи из-за того, как я выгляжу. Мы ужасно выглядим на The Grand Tour. Если бы Кларксон, Хаммонд и я учились вместе в школе, мы бы не были друзьями. Многие люди представляют, что мы живем в большом доме с машинами, припаркованными снаружи, и барабанной установкой. Мы были бы в разных бандах. Хаммонд был бы в чем-то открытом, например, в разведке; Я был бы занят чем-то ботанистым, читая стихи; Кларксон был бы в «Молодых фермерах». Но именно поэтому это работает, потому что мы всегда в ссоре друг с другом. Я был недоволен тем, что мне исполнилось 60. Мне было под тридцать, потом я был занят какое-то время, потом мне исполнилось 60. Я не так занят, как десять лет назад; У меня нет столько энергии. Возможно, я стал самодовольным или просто старею. В августе у меня будет пробный выход на пенсию — однодневные поездки, отдых, работа по дереву, садоводство, кулинария, езда на велосипеде. Я думаю, что есть роль комедии сексизма, комедии расизма. Это очень трудно сделать; Вы должны быть очень опытным комиком. Но есть способ высмеивать эти вещи и пародировать их таким образом, чтобы они становились смешными. Тогда, когда люди делают это по-настоящему, это скорее смешно, чем опасно. Я не собираюсь обижаться, но я понимаю, что мы находимся в обидчивом возрасте. Слухи о наших зарплатах в «Гранд-туре» заставляют меня смеяться, потому что они были всегда дико неправильны. (Ходили слухи, что Мэю заплатили 7,2 миллиона фунтов стерлингов.) Мы, конечно, никогда не говорили об этом; это было бы вульгарно и неуместно. Они даже в Википедии неправильно указали профессию моего отца. Люди думают, что мой отец был священником, но на самом деле он немного атеист. Покупка половины паба была абсолютно эгоистичной. Это был единственный паб в нескольких минутах ходьбы от нашего уединенного коттеджа в Южном Уилтшире. Там у меня есть старый Land Rover, но я не одеваюсь в зеленое и не начинаю стрелять. Я думал, что если бы паб превратился в дом или магазин, то в шаговой доступности не было бы паба, и тогда жизнь потеряла бы смысл. Однажды журналист сказал мне, что у меня синдром ужастного самозванца. Я подумал: да, ты абсолютно прав. У меня определенно есть это – страх быть разоблаченным и разоблаченным как ужасный мошенник. Может быть, я таков.