magman67 (magman67) wrote,
magman67
magman67

Categories:

Останки дней былых

Статья, которую я перевёл для "Фарангфорум" в декабре 2012 года.

Останки дней былых

Destinasian October-November 2010

Руины Аюттайи, в своё время одного из величайших городов мира, по-прежнему свидетельствуют о славе золотого века Сиама.

Слова: Кристофер Р. Кокс
Картинки: Галилеа Нин

Иногда сокровище для путешественника, кажется, спрятано на самом виду. Это случай хорошо подходит для древней столицы Сиама Аюттайи, места внесённого в список всемирного наследия ЮНЕСКО, расположенный в 86 километрах к северу от Бангкока. За последние 20 лет, пока я исследовал почти каждый уголок Таиланда, я как-то ни разу не попадал в Аюттайю, несмотря на то, что это фактически часть метрополии Бангкока. Всегда находились какие-то другие места и храмы, чтобы их посетить. Поездки на завтра, на уикенд, в отпуск.

Вот тогда я и наткнулся на пожелтевший экземпляр книжки «Белый сиамец» Мориса Коллинза в мягкой обложке и она мгновенно показалась мне убедительной. Биография 1936 года почти забытого британского искателя приключений Сэмюэля Уайта, приплывшего в Мадрас в 1675 году, чтобы сделать карьеру в Британской Ост-Индской Компании, а закончившего вельможей при королевском дворе Сиама, который современники описывали как «настолько же великий, как Лондон».
Окружённая стенами столица, в которую прибыл Уайт – с населением в миллион человек, иностранными посольствами, торговыми сетями, простирающимися до Японии, Филиппин, Португалии и Голландии – однако, без правительства Таиланда в современном понимании. Бангкок в то время был не более чем скоплением ветхих хижин стоящих на болотистой почве. Величайшим городом была Аюттайя. Наконец-то и для меня пришло время нанести визит.

То, что столетия назад было путешествием, занимавшим целый день вверх по извилистой реке Чао Прайя, теперь меньше чем 90-минутный прыжок из Бангкока на машине или поезде. За Дон Мыангом, старым международным аэропортом, многоэтажные кондо и офисные башни, как-то незаметно переходят в трущобные поселения, что выстроились вдоль каналов домами на сваях и, наконец сменяются Центральными равнинами, лоскутками рисовых полей с точечками буйволов и водяных птиц.

Железнодорожная станция на восточной окраине Аюттайи не даёт никакого представления об этом месте: просто занятое людьми, утилитарное здание – стандартное для тайской провинции. Это впечатление медленно исчезает за мостом Наресуана, который перекинут через канал XIV века, что технически превратил королевскую столицу в остров. Как только я попадаю в исторический центр города, я встречаю широкие, тенистые улицы, с тоненьким ручейком движения, по сравнению с печально знаменитым бангкокским трафиком. Ощущение парка пронизывает западную часть острова; это и есть то самое место Всемирного наследия: около трёх квадратных километров, изобилующих раскинувшимися газонами и пробивающимися сквозь лесное одеяло ракетоподобными башнями дюжины храмов.




«Вот они – глубокие корни тайского народа», – говорит Чирдсак «Эйк» Сриякорн, владелец близлежащего «Луанг Чумни Вилледж», атмосферного отельчика на шесть номеров, представляющего собой собрание традиционных тайских деревянных домиков возрастом несколько десятков лет, что он насобирал по окрестным деревням. «Тут у нас много заводов – автомобильных, электроники. Но только не на этом острове. Здесь мы сохраняем историю».

Эйк, семья его матери происходит из старого города, полагает, что мне будет лучше исследовать эту историю на велосипеде. С плоской поверхностью, сеткой прямых улиц, тенистыми кирпичными тротуарами и очень небольшим дорожным движением (городское население Аюттайи меньше 90 000 – не дотягивает даже до одной десятой по сравнению с переписью населения золотого века), остров – это идеальная территория для исследователя на двух колёсах.



Служа столицей Сиама с 1350 до 1767 годы, Аюттайя должно быть, представляла потрясающее зрелище, особенно для западного путешественника, попавшего сюда впервые. В то время как многие из азиатских колониальных портов и торговых центров были похожи на своих европейских собратьев – причалы, укрепления и склады, построенные в британской, голландской или португальской манере, Аюттайя – абсолютно тайская. Сотни позолоченных шпилей храмов города-острова, наряду с огромными деревянными дворцами, загонами для слонов и обширной сетью каналов, заслужили название «Венеция Востока». Место первоначального поселения – ровный участок земли – окружен с севера, запада и юга бычьим хвостом реки Лопбури – естественным рвом против вражеского нападения.

Основатель король Раматибоди I приказал прорыть канал через восточный перешеек полуострова, чтобы впоследствии изолировать его, а позже добавил соединения с реками Чао Прайя и Па Сак. Новый укреплённый центр власти, который господствовал над водными путями Центральной равнины и давал доступ к морю через Чао Прайя – Аюттайя быстро стала известна, как идеальный перевалочный пункт.

Торговцы из Китая, Японии и Индии прибывали сюда, чтобы поменять шёлк, чай и фарфор на сандаловое дерево, специи, оленьи шкуры и птичьи гнёзда. Правители Сиама – те, кто монополизировали торговлю слоновой костью и хлопком – стали баснословно богатыми. Часть этого богатства пошла на создание гигантских религиозных скульптур, включая самые большие когда-либо известные бронзовые изваяния Будды: изображение сделанное в 1500 году королём Раматибоди II, имеет 16 метров высоты и было покрыто больше чем 170 килограммами золота. Рядом с ней находится то, что стало впоследствии самыми знаковыми руинами из тех, что король воздвиг в Аюттайе – Ват Пхра Си Санпхет, ряд из трёх чеди (ступ) в форме колокола построенных для хранения праха его самого, его отца и старшего брата.

Моей первой остановкой был ещё более старый храм, Ват Махатхат, в пяти минутах езды на велосипеде от отеля Эйка. Начатый в 1374 году королём Бороммарачем I, строение несёт в себе разнообразные кхмерские влияния, с большим центральным прангом (башня в форме шишки с декоративными нишами), окруженным дворами с маленькими башенками, ступами и разрушенными стенами из латерита. Главный пранг (теперь разрушенный) в своё время возвышался на 40 метров, но самый западающий в память образ это голова Будды с блаженной улыбкой, опутанная корнями-щупальцами священного дерева бодхи возле восточного входа.



Эхо Ангкора заметно и в Ват Ратчабурана сразу к северу от Махатата. Сконцентрированный на одном сводчатом пранге, храм ознаменовывает королевскую кремацию двух принцев, которые погибли на дуэли на спинах слонов, чтобы определить, кто из них взойдёт на трон. Вместо этого, третий, выживший брат забрал корону себе. Несмотря на свою не совсем легитимную власть, король Бороммарача II доказал, что он – лидер, который смог консолидировать Аюттайю в 1432 году вместе с окончательным разрушением Кхмерской империи.

Три пролёта крутой лестницы приводят меня к входу в главную башню Ват Ратчабурана, где узенькие ступеньки спускаются на 17 метров во мрак. В 1967 году расхитители гробниц проникли в это святилище во время реставрационных работ и удрали, сорвав настоящий королевский куш. По счастливой случайности, часть награбленного позднее была найдена и теперь выставлена в национальном музее Чао Сам Прайя Аюттайи. Клад этот включает таблички с молитвенными обетами, изображения Будды со Шри-Ланки, Непала и Явы и массу золотых и украшенных камнями шедевров – включая статуэтки слонов из драгоценностей – которые предлагают гораздо шире взглянуть на судьбу города и торговые пути, далеко идущие от него.

Первыми европейцами, оценившими эти удивительные богатства, были португальцы, величайшие мореплаватели того времени, которых призвали в столицу Сиама в 1511 году. Они привезли пушки и пушкарей, чтобы раз и навсегда отвратить вечно воинственных бирманцев. Взамен король Раматибоди II (он в образе гигантской статуи Будды) предоставил землю для португальской концессии сразу за городскими стенами и не так далеко от места, где китайцы и японцы уже основали свои торговые посты. Казалось, каждый хочет иметь кусочек Аюттайи.



Вечером я нанимаю длинную лодку, чтобы посетить несколько храмов за пределами старого города. Первый, с видом на слияние рек Чао Прайя и Па Сак – Ват Пханангчонг, построенный в XIV веке и всё ещё шумный монастырь. Его главная достопримечательность – сверкающая 19-метровая статуя сидящего Будды, посвящённая китайскому исследователю, который прибыл в Аюттайю в 1407 году. Описанная голландским путешественником XVII века как «ужасно большой и тяжеловесный образ» с «коленями, словно маленькие горы», фигура борца-сумо, особенно почитаема китайско-тайскими пилигримами (сино-тай), которые приезжают сюда сотнями, чтобы быть обрызганными монахами очистительной водой и заплатить за рулон шафраново-жёлтой ткани, обёрнутой вокруг широких плеч Будды.

Моторная лодка проходит на запад вдоль зубчатой стены крепости Пхет, которая в своё время служила защитой столицы с реки. Выше по течению, левый берег Чао Прайя заполнен ресторанчиками у воды, предлагающими тайскую кухню с видом на бесконечный лодочный трафик – заполненные цементом шаланды, маленькие паромы по пять батов, прогулочные баржи из Бангкока. Через реку я вскоре замечаю купол мечети и ещё бОльшую архитектурную аномалию – романский шпиль католической церкви Святого Иосифа, основанной французами почти 350 лет назад. Аюттайя демонстрирует замечательную толерантность по отношению к отличным от буддизма религиям. Одной из причин этого, конечно, стал невероятный перекрёсток разнообразных культур. Глава первого посольства Франции в Сиаме был впечатлён её космополитическими качествами. «Нет на Востоке ни одного города, где можно увидеть так много различных национальностей, как в столице Сиама, – писал Шевалье де Шомон во время его визита 1685 года. – И где каждый говорит на столь многих языках».
Это было горячее время, когда Самюэль Уайт был назначен «шахбандаром» королевской торговли в Тенассериме (часть нынешней Мьянмы), процветающем порту на Андаманском море и жизненно важном на пути в Индию. С этой базы Уайт начал рейды на иностранные торговые корабли, накапливая огромное богатство и репутацию пирата. Вынужденный бежать в Англию в 1688 году, он вряд ли имел время насладиться своими неправедно нажитыми плодами и умер во время своей первой английской зимы после дюжины лет в тропиках.

Весёлый собутыльник Уайта при дворе имел ещё более незавидную историю. Греческий авантюрист Константин Фалкон, приплыл на Восток и после того, как научился свободно говорить по-тайски, сумел намекнуть кое-кому о себе в Аюттайе и поднялся до главы департамента внешней торговли, а, в конечном счёте, стал премьер-министром короля Нарая. Восток встретился с Западом, но этим слишком разным мирам вскоре предстояло столкнуться по-настоящему.



Поездка на поезде из Аюттайи на север, в Лопбури, должна была занять час, но расписание кажется таким ненастоящим в этом неторопливом вагоне третьего класса. Проводник мог только улыбаться и говорить мне «На следующей остановке».

Тысячелетие назад Лопбури, который превосходит по возрасту Аюттайю на восемьсот лет, служил важной столицей региона на краю Кхмерской империи: знаменитые барельефы камбоджийского Ангкор Вата содержат плиту с изображением короля, делающего смотр своим войскам, среди которых выделяются команда угрожающего вида солдат из Лоуво, как тогда назывался городок. Сегодня Лопбури больше известен своими бандами совершенно ничего не боящихся макак, которые вальяжно расхаживают по улицам и совершают набеги на рынки с таким чувством собственной власти, что многие местные жители установили на окна решётки против приматов. Знаете, когда я прибыл в Лопбури, я заметил огромную, сюрреалистическую, покрытую золотом статую обезьяны – взирающую на мир, как идол из фильма «Планета обезьян» – и это на станционной платформе.

Лопбури может также похвастаться несколькими превосходными руинами XII века в стиле Ангкора, в особенности небольшой трёхъярусным храмом Пранг Сам Йод. В спешке, чтобы посмотреть его на закате, я хватаю велорикшу и спешу зарегистрироваться в моём отеле. Это мрачное, почти пустое заведение под названием «Азия Лопбури»; я бросаю вещи в комнате и направляюсь к храму. Когда я возвращаюсь парой часов позже, то нахожу свою дверь взломанной, мой рюкзак на висячем замке, разрезанным и выпотрошенным, а лэптоп украденным. Несмотря на тот факт, что он сидит лицом к единственной лестнице, ведущей к комнатам, портье говорит, что ничего не видел.

Остаток вечера я провожу в отделении туристической полиции Лопбури, где делаю заявление нескольким симпатичным полицейским, включая офицера Май, который везёт меня обратно в отель, ругает портье, пока он не отдаёт мне назад депозит, затем приводит меня в место немногим чище, но вероятно более безопасное. Несмотря на то, что путеводители превозносят «Азия Лопбури», Май говорит, что только в этом году туристическая полиция уже имеет восемь заявлений от путешественников, утверждающих, что их комнаты были взломаны. Решётчатые окна, похоже, помогут избежать вороватых обезьян, но кажется, ничто не может остановить воровство персонала.
После успокоительного наказания владельца «Азия Лопбури» на следующее утро, я решаю дать городу отсрочку. У него были свои взлёты и падения. В то время как Аюттайя возносилась к вершинам власти, Лопбури оставался про запас, на вторых ролях. Он был тихой заводью до того, как король Нарай стал на троне в 1656 году, после 10-недельного политического вихря из трёх дворцовых переворотов. Эта эпоха в Таиланде замечательна своей борьбой за правопреемство и дворцовыми интригами. Принцы убивали принцев; одна вдовствующая королева даже отравила своего сына, чтобы возвести на трон любовника.

На фоне всего этого предательства, король Нарай как-то умудрился править в течение 30 лет, проницательно открыв Сиам для иностранных торговцев не поддаваясь колонизации. И не было для монарха ничего лучше, чем сбежать из Аюттайи в сонный Лопбури, где он охотился в предместьях на белых слонов. Вскоре он сделал Лопбури своей второй столицей, ведя государственные дела из дворца за высокими стенами. Пхра Нарай Ратчанивет и по сей день остаётся впечатляющим – изящная смесь французской и сиамской архитектуры с тронным залом для встреч зарубежных послов и дюжиной складов для подарков.

Пока Нарай преследовал слонов и дипломатов в Лопбури, неприятности заваривались в Аюттайе. В 1688 году группа исламских придворных и торговцев, которые были в оппозиции Фалкону, самому доверенному иностранному советнику короля, убедили банду безжалостных макассарских воинов с Целебеса (сейчас это остров Сулавеси в Индонезии) начать восстание. Они планировали сжечь Аюттайю, а затем идти маршем на Лопбури и поставить на трон младшего брата короля, при условии, что тот примет ислам.

Однако произошла утечка и заговорщики были казнены. Макассары сдаваться отказались, и Фалкон повёл на них отряд из 7 000 сиамцев. Никакой пощады в битве, что последовала, не было. Уцелевшие бунтовщики были привязаны к столбам и отданы на растерзание королевским тиграм. Однако это не уничтожило врагов Фалкона. Два года спустя, когда король Нарай был неизлечимо болен и Фалкон по существу управлял Сиамом, Пхра Пхетрача, глава королевских слонов, сделал следующий ход. Убедив Нарая, своего друга детства, назначить себя регентом, Пхетрача немедленно арестовал Фалкона за измену и казнил его. Король скончался месяцем позднее в своём дворце в Лопбури, а Пхетрача укрепил своё правопреемство, убив двух братьев Нарая.

Гуляя по дворцу, мне трудно примириться с безмятежностью сцены – аккуратно подстриженные сады, огромные тенистые деревья, тихая, свободная от обезьяньего крика атмосфера – со средневековой кровавой баней, что творилась в этих высоких, элегантно оштукатуренных стенах. Хотя политический выход Лопбури в свет был коротким, смерть Фалкона была предвестником будущих убийств.

На юго-западном углу острова Аюттайя, где Чао Прайя делает широкий поворот с юга на восток, над излучиной реки доминирует ВатЧайваттханарам, который поднимается за новой плотиной, возведённой чтобы сдержать стремительные наводнения. Монумент был построен в 1630 году и его название переводится как «Храм Долгого Правления и Славной Эры». Желаемое выдавалось за действительное – династия короля Прасат Тонга продлилась всего два поколения, закончившись смертью его сына Нарая в 1688 году.

Великая эра Аюттайи рухнула меньше чем через 80 лет. Подобно Риму в дни Нерона, почти ничего не было сделано, в то время как войска вторжения из Бирмы прокатились по Чианг Маю и Луанг Прабангу, завоевали соседние королевства Ланна и Лан Ксанг. И когда армия повернула на юг в 1766 году, Аюттайя была обречена. Король кувыркался со своими наложницами, и все свои надежды возлагал на волшебников и муссонные дожди. Продвижение бирманцев, которые опустошили плодородные центральные равнины Сиама, никто не сдерживал. Последующая затем осада принесла столице голод, пожары и эпидемии.

Согласно «Королевским хроникам Аюттайи», ворон внезапно спикировал и пронзил себя на шпиле главного пранга Ват Ратчабурана – очень плохое предзнаменование – незадолго до падения в апреле 1767 года. Когда его толстые кирпичные стены были, наконец, разрушены, бирманцы развязали разгул насилия, от которого Аюттайя так никогда и не оправилась. С великолепного Будды короля Раматибоди II было содрано и переплавлено всё золото. Чеди прилегающего Ват Пхра Си Санпхет как-то сохранились, но все близлежащие королевские дворцы, сооружённые из дерева, превратились в факел. Всё что осталось это кирпичные фундаменты, колоссальные руины, при виде которых на ум приходит «Озимандии» Шелли. Роскошные «вихарны» (церемониальные залы) почти каждого главного храма сгорели. Иностранные священники были брошены в тюрьму; сиамские придворные стали рабами на галерах. Голодающие горожане и фермеры бродили по разрушенным окрестностям. В Вате Пханангчонг, одном из немногих храмов, избежавших полного разрушения огромная статуя сидящего Будды, как говорят, заплакала.



Меланхолия воздуха, чувство потери всё еще наполняют Аюттайю. Храмы медленно реставрируются в попытке заполнить пустоту. Но как археологический сайт она остаётся недостаточно финансируемой, а значит, подвергается дальнейшей опасности. Возможно одна из главных проблем, это всеобщее проникновение незаконных торговцев сувенирами. В пространстве вокруг Ват Монгкол Борпитр, главной туристической достопримечательности около Ват Пхра Си Санпхет, я насчитал их около 400.
С учётом его полного разрушения бирманцами, для восхищения городом требуется активное воображение. Я игнорирую торговцев и еду на велосипеде в Центр исторических исследований Аюттайи, где несколько гигантских диорам вместе с тщательно воссозданными в масштабе моделями исчезнувших дворцов и храмов дают некоторое представление, насколько великим было это тихое место в своё время. Я вскарабкиваюсь на центральный пранг Ват Пхра Рам, откуда открывается панорама трёх чеди Ват Пхра Си Санпхет и туристических слонов с зонтиками на спинах. Животные трубят, и звук отражается от руин. Может ли Лондон – теперь намного бОльший город – похвастаться таким видом или звуком?

Tags: thailand, Мои переводы, Таиланд, Таиланд – большие тексты
Subscribe

  • Возрождение куртизанки

    花魁ルネサンス – Возрождение куртизанки или ренессанс Ойран (花魁 – куртизанка ("сестра") периода Эдо (1603-1867). Юа Миками в журнале…

  • Картинка на ночь

    Сегодня на картинках на ночь наша любимица Юа Миками и это картинки из аккаунтов девушки в социальных сетях за 2018 год. Значит тогда ей было 24…

  • Открытый стыд

    野外羞恥 – Открытый стыд или приключения на природе. Бывшая участница SKE48, а ныне одна из топ-актрис "фильмов для взрослых" Юа Миками…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments